Давным-давно, в другой реальности, мне довелось написать несколько более чем любительских рецензий на некоторые книги, которые помогли мне по-другому взглянуть на вещи.
Почему-то сейчас мне хочется показать эти опусы вам.
Судите строго!!!

( Льюис Кэрролл )

Иногда так хочется почувствовать себя Женщиной...
чтобы нежно шептали на ушко всякие глупости перед сном
чтобы утром улыбались и целовали в нос
чтобы держаться за руки на улице
чтобы ругаться и мириться по двадцать раз в день
чтобы нервно ждать звонка или смски
чтобы дарили всякую романтическую ерунду
чтобы смотреть друг на друга хоть час - и не устать
чтобы знать друг друга как облупленных
чтобы беспокоились о том, где я, с кем и что делаю
чтобы вместе готовить обед
чтобы защищали
чтобы свернуться рядом, когда плохо, чтобы обняли и гладили, успокаивая
чтобы понимали, что я - маленькая девочка, слабая, а не железная

...

А иногда хочется в туалет.
Всякое бывает.

Вчера засыпала с мыслью: "Когда я представляю, как он смотрит на меня, я улыбаюсь. Это уже пиздец - или жить ещё можно?"

Это как знаете, фраевская история про тех распятых, чьи призраки селятся в помещении судмедэкспертизы, суют дохтуру свои вериги: "Дохтур, это ж не кровь, да? Это ж кетчуп".
- Да какой кетчуп? - бурчит похмельный дохтур. - Самая что ни на есть кровь. 
- Не кетчуп? - не унимается призрак. - Ну, значит, клюквенный сок...
 А сам мертвый-мертвый...

Так что наверное всё-таки опять никто не уйдёт живым.

С первого по одиннадцатое мая я отсутствовала в родном городе Тула.
И если бы не свидетельства множества очевидцев, я была бы стопроцентно уверена, что отсутствовала везде, то есть не присутствовала нигде, то есть находилась где-то за гранью вашего-нашего мира.

( Много-много буковок про меня и СПб )

Помимо меня, за эту запись следует благодарить izzi_nessie , которая освободила все вышенаписанные слова, ну и несколько других в придачу.

Если всё вокруг кажется дерьмом, а жизнь будто бы смеётся над тобой - просто улыбайся и танцуй.
Потому что, во-первых, это раздражает Вечность, заставляя её повнимательнее приглядеться к странному кусочку живой плоти, который не подчиняется её законам, а во-вторых, лето же!!!

Боюсь паутины
Боюсь быть дома одна
Когда дома одной не страшно, боюсь, что испугаюсь
Бывает, что-то где-то скрипнет или грохнет, и я спокойно думаю: "Ну, это всего лишь кошка", а потом оборачиваюсь, а кошка спит в метре от меня. Страшно
Боюсь, что кто-нибудь поймёт, что мне страшно
Иногда по ночам боюсь высунуть руку или ногу из-под одеяла и с трудом удерживаюсь от того, чтобы не накрыться с головой
В толпе и в общественном транспорте боюсь задохнуться
Боюсь споткнуться и разбить голову
Боюсь ослепнуть
Боюсь, что на улице подбежит огромная собака, а хозяин будет далеко и не сможет её отогнать
Боюсь, что воспалится аппендицит, а я буду в этот момент вдали от цивилизации
Боюсь, что под одежду попадёт насекомое
Боюсь разговаривать с незнакомцами, даже время спросить или прикурить. Лучше дойду до дома и там всё сама сделаю. Если не испугаюсь
Боюсь, что однажды все мои слова-буковки испарятся из меня
Боюсь войны
Боюсь грубости и не знаю, как на неё реагировать
Иногда ночью боюсь смотреть в зеркало. Иногда боюсь днём
Боюсь, когда спят с открытыми глазами или дёргаются во сне
Боюсь очень сильно пьяных
Боюсь, что со мной так никогда и не случится ничего необыкновенного
Боюсь этого необыкновенного и необъяснимого и жду, когда же оно случится
Боюсь злиться, потому что очень не люблю себя в такие моменты
Боюсь громких звуков

Наверное, очень весело быть оптимистом и улыбаться каждой бесценной минуте своей жизни. И наверное, я бы так и делала
Если бы не
необходимость зарабатывать деньги
бюрократическая волокита
бездомные животные и дети
вырубка лесов в планетарных масштабах
хамство
ограниченность взглядов людей
жадность
ксенофобия и все её очаровательные детки: расизм, шовинизм, снобизм, фанатизм и парочка других -измов
долгая среднерусская зима
враньё и предательство
смерть как непреложная аксиома жизни

С другой стороны, очень удобно быть прожжённым циником, отвечать на все оплеухи судьбы насмешливо-вежливой улыбкой и никогда никому не показывать своих глаз. Да, мне это определённо по нраву, и я бы поступала именно так
Если бы не
цветущие каштаны
запах дыма и моря
банановое мороженое
кошка, спящая на коленях
птичьи перепалки по утрам вместо будильника
возможность прикасаться кончиками пальцев
способность улыбаться ветру, даже зимой
солнечное тепло
привычка понимать друг друга без слов
смех
полёты во сне
надежда на ласковую улыбку вечности в конце тоннеля

Мнится мне, у каждого есть два подобных списка. И я искренне желаю каждому из вас, чтобы второй список всегда оказывался длиннее первого - иначе смысла в нашем копошении ни на грош.

Однажды маленькая девочка вернулась домой. Откуда? – можете спросить вы. О, это было Большое Путешествие во Взрослую Жизнь. Девочка вроде как училась справляться сама, и вроде как у неё это неплохо получалось… точнее, получалось замечательно, как надо; многие необходимые атрибуты взрослой жизни постепенно окружали маленькую девочку. Можно даже сказать, обступали плотным кольцом. Жуткая карусель столичной суеты не останавливается ни на секунду, и в этой нескончаемой мучительной гонке так легко забыть о себе самом, не правда ли? Особенно, если твой самый частый спутник – плеер в ушах, особенно, если ты спишь по пять часов, досматривая утренние сны уже в маршрутке, особенно, когда слова в разговорах с людьми теряют всякий смысл, и ты сидишь на неудобном стуле, тупо уставившись в экран, почти без надежды ожидая вечера пятницы, чтобы через два коротких дня снова впасть в летаргический сон, и твои губы механически произносят заученные фразы, а мозг при этом борется за право работать автономно. Ты пытаешься настроиться на позитивное восприятие, радуешься любым мелочам и думаешь, что становишься сильнее.

Но маленькие девочки в таких условиях, к сожалению, не выживают.
( дальше? )

Жизненные показатели вышли за рамки обычных представлений о жизненных показателях. Все допустимые нормы внутренней напряжённости были превышены ещё пару недель назад. Можно думать или не думать – всё получается само собой, вопрос в том, так ли это необходимо – то, что якобы получается и якобы без особых усилий. Потому что в один прекрасный день ты можешь открыть глаза и обнаружить, что ты синее полуслепое глубоководное в шестимерном пространстве-времени на далёкой планете где-то в окрестностях Бетельгейзе. Назавтра ты просыпаешься и видишь, что вынужден выполнять действия, смысл которых тебе недоступен; через некоторое время тебя настигнет понимание – ты герой компьютерной игры, и тот, кто управляет твоей историей, скорее всего учится в средней школе Южно-Африканской Республики.

Никакие бабочки не вызывают землетрясения на другом конце земли – их вызывают наши мысли о бабочках и землетрясениях. Нет ни религиозного экстаза, ни распятого на голгофе мужчины, ни загадочной улыбки принца Гаутамы, ни истинного Аллаха и пророка его Мухаммеда, ни снежного человека, ни кофе с молоком, ни персонального компьютера, ни песочных часов, ни пятен на ковре… есть только трава. Зелёная мягкая трава, на которой ты лежишь и улыбаешься солнцу, озеру прямо по курсу и маленьким маленьким маленьким эльфам, разминающим крылья посредством полёта вокруг твоего лица. Слышишь музыку?

С утра всё было хорошо. Ну не чудо ли - увидеть обращённую к тебе улыбку незнакомого человека на эскалаторе московского метро в девять утра? Слушать непередаваемо весенние песни экс-участника 5'nizz'ы LuK'a и согреваться в этот жуткий солнечный мороз? Встретить на перекрёстке смешную полугрузовую машинку с гордой надписью на бампере - "Демиург"?
Потом всё как-то незаметно испортилось... Что-то нарушилось, почти на ровном месте возникла какая-то досада и даже чуть-чуть обида. Я даже немножко испугалась и разозлилась на себя, потому что подумала, что это во мне опять шевелится ужасное "девочковое" я никому не нужна, обо мне забыли, мир несправедлив! И пару часов добросовестно боролась с этим плачевным состоянием организма, пытаясь вытравить дурацкие остатки (или зачатки?) тётки изнутри. И только сев писать, буквально несколько минут назад я поняла, что я недовольна совсем не собой (я почти молодец, я почти могу не думать о втором сне подряд, осуществляющем одно моё глупенькое желание), и уж пуще того - не своими любимыми больными, которые тоже живут как могут и не живут как не могут - вполне логичный подход к делу, не так ли? Но мир однако же не становится более справедливым от этого моего понимания. И недовольна я именно им - он насмешливо и недвусмысленно даёт мне понять, что не все мои помыслы должны непременно претворяться в жизнь - желательно, разумеется, вот прямо сейчас! Получается, что он говорит мне: "Эх ты, горе-демиург, сначала своё пространство обустрой как тебе нравится, а потом уже пробуй силёнки на чужих жизнях!"
Но мне-то надо, чтобы эти жизни были рядом со мной, надо! надо! - кричит какой-то омерзительно инфантильный обитатель моей головы.
Хвала богам, хоть кто-то подал голос, - флегматично думаю я. Теперь хоть понятно, что мне чего-то до сих пор хочется. Судя по всему, пришла пора выбираться из тумана. И уж куда я попаду - к психу-филину, утробно ухающему в лицо, или на лавочку к милому другу Медвежонку, который наверняка припас для меня баночку малинового варьенья и козинкаки, - это, видимо, зависит как раз от меня.
Если кто-то, кто дёргает там за ниточки, настойчиво показывает и доказывает мне, что не надо никого брать с собой в своё пока что гипотетическое путешествие, - не лучше ли послушаться и сделать как советуют, до времени вполне по-доброму?
Если уж идёшь по верёвочному мостику  - лучше не хипешить, не прыгать и не раскачивать его, потому что кто - блин - знает, что там внизу, а?

Ну что же, последние рабочие полчаса традиционно тратятся на методичное и безжалостное убийство этого самого получаса.

Месяц Январь прошёл как в тумане... Это не тот туман, который загоняет на стенку и вкладывает в нежные руки папину бритву. Это скорее тот туман, что ведёт тебя куда-то - пусть ненавязчиво, но ты не можешь противостоять его робкой силе. Тёплый и добрый, пронизанный почти призрачным смехом вроде бы знакомых тебе существ, туман заполняет голову и сердце - и ты становишься спокойным и отрешённым, как индейский вождь. Мысли очумело прилетают будто бы с Северного полюса, но мозг отказывается долго с ними работать и, приняв к сведению, отсылает их обратно... или куда угодно. И тем не менее беспокойный кто-то или что-то внутри потихонечку и втайне от тебя вырабатывает дальнейший план действий, который возникает почти что в самом конце туманного забытья из Пустоты, заполнившей голову. План, правда, не проработан до конца, но основные (они же первые) вехи этой новой дороги видны достаточно чётко. Рациональная сторона личности давится кляпом, не в силах противостоять внутреннему ребёнку, который, в свою очередь, ликует от одной мысли о том, что нам теперь предстоит новое путешествие. Недобитый юношеский максимализм тоже рад - он любит нелепые поступки, он любит видеть беспомощность разума.
А я? Я не прилагаю практически никаких усилий для того, чтобы привести всех этих балбесов в порядок, только со стороны наблюдаю за их свистоплясками да прихлёбываю чай, которого за неделю болезни было выпито, кажется, литров двести.
Наверное, это что-то в моей голове, что не даёт мне соединить скучную работу со своей жизнью, что наоборот переносит мою странную жизнь в рабочие кабинеты, и офисная мебель покрывается страшными трещинами, а стены офиса спокойного цвета беж рассыпаются в спокойный бежевый прах вокруг меня... Потому что я уверена, что даже в Сайлент-Хилле намного интереснее, чем там, где мне довелось провести без малого год...
Зато теперь я знаю, чем точно не буду и не хочу заниматься... По крайней мере пока я именно в этом тумане...

А у меня завёлся дорожный... Он маленький, очень горячий и беспокойный.
Рассказать, как это было?
Вечером десятого января благополучно наступившего 2009 года я буквально физически возвращалась к реальности - погрузила измученное нарзаном тело в маршрутку Тула-Москва, заплатила положенную мзду, вставила в уши благословенные пуговки чужого ай-пода, временно расквартированного во внутреннем кармане моей куртки, и приготовилась основательно так пострадать. А то как же - за эту почти дюжину каникулярных дней мы все успели превратиться в самых настоящих слизняков, которым даже за хлебом выйти тяжело [здесь отпрыгну в сторону и немножко объясню, что "мы все" в данном случае подразумевает примерно шесть особей разнообразных полов, которые предпочли проводить выходные в максимальной близости друг от друга - то есть на моей многострадальной кухне], - а уж о том, чтобы встать в семь утра... ну вы понимаете, да? В общем, я готовилась хорошенько прочувствовать окончание сказки и минимум по пояс утонуть в луже слёз и соплей.
Первым препятствием на этом, несомненно, бесславном пути стал плеер. Знаешь, бывает так, что какая-то музыка заполняет всю голову целиком, и нельзя думать ни о чём, кроме слов и нот, голоса и смысла, и "реальность родится из глины и дыма, из смеха и эха"... В общем, да, Рома В.П.Р. всячески убеждал меня, что не стоит оно того. Это, конечно, не значит, что нужно нацепить глупую улыбку и пытаться впаривать прохожим воображаемые цветочки-конфеточки, нет. Но хотя бы успокоить себя и убедить, что катастрофы нет и не будет - это можно.
Ну и вот примерно в этот момент у меня на коленке стал проявляться дорожный. Сначала она подозрительно потеплела - несмотря на то, что была прижата к замороженному окну. Первое, что я увидела, был огненно-рыжий... хохолок? ирокез? Шерсть вдоль позвоночника у него всегда взъерошена, как у кошки, когда она бесится или нападает. Потом хвост... хвост был длинный, тонкий, поросший жёсткой солнечно-жёлтой щетиной, с чёрной кисточкой на конце. Я очень хорошо рассмотрела, что эта кисточка каким-то непостижимым образом напоминает карточную масть пики. Уши; уши были большие, меховые и растопыренные, чуткие и прозрачные; было видно, что они слушают.
Ты не думай, я так спокойно об этом рассказываю, но на самом-то деле я, мягко говоря, опешила. Ну а что мне ещё оставалось - я сидела и ждала, пока это чудо не явится передо мной во всей красе.
У него крылья, как у дракона, такие же прозрачные, как и его уши, и тоже поросшие нежным мехом; длинное тело и кривоватые лапы с подушечками - совсем как кошачьи; и мордочка - наполовину лис, наполовину ящерица, как бы странно это ни выглядело.
Я сидела и смотрела на него, он сидел и смотрел на меня. Потом мне как-то стало понятно, что это как домовой - только дорожный.
- Как тебя зовут? - говорю.
- Анатолий Вячеславович! - отвечает мне мерзавец, жмурясь от удовольствия. Ему, понимаете ли, нравится подшучивать над людьми... ну да это не самый страшный из его возможных недостатков.
Позже выяснилось, что его имя - Zin-Zin-Zan, тот самый, который в песне у Ромы и у меня в фамилии вконтакте. Насчёт подлинности этого имени мне ничего доселе неизвестно, но по крайней мере оно мне нравится.
Понимаешь, какая штука - если однажды дорожный завелся на твоей коленке, ты уже никуда не денешься: в транспорте по дороге на работу, в долгом пути, пока ты читаешь книгу или смотришь сны - он будет рядом с тобой, так как всё это - разные проявления твоей дороги.
Что он делает? - А я понятия не имею!
Иногда согревает, иногда что-то шепчет себе под нос или мне на ухо, иногда спит, свернувшись на плече... С ним весело, правда! Особенно потому, что он редко кому, кроме меня, показывается... Но мне нравится, честно.

А теперь расскажу про свой сегодняшний сон.

В город, где я родилась, приехал с гастролями то ли цирк, то ли ещё какая-то занимательная канитель. Разместились они вроде как в Кремле (он у нас находится в центре города, в низине), но попасть туда было просто нереально. Мы (я и какие-то ещё люди, вроде как знакомые или даже друзья) гуляли по проспекту, который ведёт прямиком к Кремлю и пытались рассмотреть, что же там такое. По пути мы наткнулись на странную группу людей - человек шесть в строгих костюмах с очень серьёзным видом смотрели в сторону цирка. Мы поняли, что они вроде как наблюдают за порядком. Один из них забирался на высоченный шест или помост и оттуда следил за окрестностями кремля.
Мы попытались разглядеть что-либо с этого места, но увидели только кроны деревьев... стойте-ка, она двигались! То есть не качались от ветра или какой-то приложенной к ним силы, а именно передвигались с места на место. Мы поняли, что нам во что бы то ни стало необходимо туда пробраться.
Кто-то из нас знал безопасный и тайный путь в кремль. Но мы были изрядно удивлены, увидев, что пустырь, по которому нужно было сначала идти, густо зарос травой. Мы кое-как пробрались через это поле, трава становилась выше и выше - вот она уже по грудь, а нам ещё идти и идти.
И тут мы подошли к железному забору (как были раньше на детских площадках или в метро - не сплошной, а просто забор из железных труб), за которым начиналась совершенно непроходимая чаща, и насколько я помню, обычные деревья средней полосы переплетались в нём с тропическими лианами... Мало того, рядом с тем местом, где мы затормозили, ходили охранники - люди в чёрном и с автоматами, которые однако не обращали на нас никакого внимания.
Мы стояли и смотрели на всё это, когда увидели огромного белого тигра. Он шёл по опушке "лесозабора", точнее даже по какой-то специальной колее, которую мы сначала не заметили. Тигр шёл спокойно, и мы поняли, что это, видимо, тоже сторож. Но неожиданно он подобрался и одним резким прыжком перемахнул через невысокую ограду своей колеи, оказавшись между нами и охранниками.
Мы по грудь утопали в густой траве и не могли двинуться, убежать, поэтому замерли на месте. Но угрозы как таковой от тигра в нашу сторону не чувствовалось.
Охранники начали целиться в него, и тогда оказалось, что у них вовсе не автоматы, а ружья со снотворными дротиками. Они не могли попасть в него довольно долго, зато попали в одного из своих. Он упал и больше не шевелился, и мы поняли, что он не оправится от столь большой дозы снотворного.
В следующем "кадре" мы оказались снова возле тех людей, что с безопасного расстояния наблюдали за всем происходящим. Тот, что сидел на помосте, истошно кричал: "Он умер, умер, теперь возьмите меня вместо него, вы же знаете, что я хорошо стреляю!"
Мы ещё раз оглянулись на то место, где когда-то в городе был кремль: там снова таинственно и интенсивно шевелились кроны гигантских деревьев. Мы ушли.

Забавно наблюдать, как у тех, кто пока способен вкушать гранит науки, в конце ноября-декабре необъяснимым образом портится настроение.
Сразу же обостряется чувствительность, ничто не радует, всё уже не то, а тут ещё общая осенняя подавленность... Начинаются размышления о никчёмности жизни и неизбежности смерти, о любви и её удручающем отсутствии, и ничто не способно порадовать такого человека в сей страшный период.
Забавно, что почти все выходят сухими из воды, но зато нервов тратятся тонны.

Я ни в коем случае не хочу сказать, что смотрю на вас свысока и знаю какой-то универсальный рецепт, избавляющий от невроза. Я бы с радостью сейчас тряслась бы от ужаса сама (и неважно, имеет ли подобная конструкция право на существование в русском языке).
Но раз уж этого своеобразного удовольствия я сейчас лишена, я же могу улыбаться и говорить, что со стороны всё это так забавно?..

Недавно ехала это я в троллейбусе, слушала плеер, смотрела на проезжающую мимо улицу, и вдруг меня посетила неожиданная мысль.
Сколько времени падает самолёт при катастрофе? Хватит ли впавшему в панику пассажиру времени, чтобы включить мобильник (их же выключают на время полёта, м?) и написать последнее смс самому важному человеку?
И *что* почувствует этот самый важный человек? Сохранит он это смс? Сможет ли он после этого жить так же, как ДО?

Уфф, выкинула эту дурацкую мысль из головы, теперь прямо жизнь продолжается!